Хоку.

*** Безопасен будильника крик. Гладь безмолвной воды так чернеет. Часом ране проснулся его я.

Стих, как бы.

***

Поймалась строчка - 

Захотелось повторить.

Посмаковать её,

                 проговорить.

Послушать её тихо, не спеша,

По-своему звучанием дыша.

Осциллятор головного мозга.

Осциллятор головного мозга...

                    (из диагноза.)

Я-осциллятор.

Почему - спросите вы?

Потому что - заколебало!

Заколебало то, что я постоянно чего-то не понимаю.

А ведь перед тем как что-то понять, ну абсолютно любую вещь, вы обязательно это сначала не понимаете!

И это заколебало!

Страшно!

Особенную утончённость процессу придаёт ещё и тот факт, что количество понятых-таки вещей, несмотря на все усилия, просто таки ничтожно по сравнению с количеством не понятых.

Поэтому - я - осциллятор!

И меня - заколебало!

Заколебало непонимать!

Переход.

Переход.

Живёшь так,

может побыстрей,

помедленнее, посмелей...

Короче, получаешь - ВДРУГ!!!

Внезапность, мощную, как стук!

...Былого 

уж не чувствуешь, 

не слышишь,

лишь дышишь.

Себя собой перевернув внутри,

Реальность - сызнова смотри!

И роскошь прошлого тебе

тут может не достаться.

И дальше?

Дальше что?

-Слоняться...

По этой пустоши,

сметая тлен с Души,

ей-ей!

Ей проникаясь,

 обвыкаясь ей.

Ещё парочка стихов.

Ещё парочка...

***

В стремленьи к новому

              июньскому теплу

Нам снова надобно 

               нести потери

Тепла и света...

Без году неделя,

Как канем мы 

В объятия Зимы.

***

Слова не убираются в стихи.

Мозги раскисли, 

Или смыслы стары.

И записи унылы и сухи,

Как выдержки, как мемуары.

Морозное стихотворение.

***

Мороз снаружи обжимает вновь

Тропинками плетущихся прохожих,

Из недр изрыгающих тепло

Снежинками, дрожащими на коже.

Мне слышен их невыразимый вой

Средь стыло-ледяного перламутра

В морозной тяжести раздавленного утра

На город навалившейся Зимой.

Дождь со снегом.

Вечная осень.

Дождик льётся.

                 Кустами колышится.

Под ногами невнятность какая-то

           льдистая жижица,

Истираемая каблуками.

Ветки сквера,

              деревьев, 

                   берёз помутнелую просинь

Бездумно, обманчиво

                      белым цветом,

Белым снегом заносим

И рас-стаиваем...

                    Просто вера,

Что должна уже - 

подобраться зима с холодами.

Вот и ёлки простаивают

                                  часами,

                       промываемые дождями,

Не сумевшие сбросить

эту склизкую, серую, наглую осень

                                        вместе с нами.

И тревоги всё глуше, всё тише, 

                         как в пустыне,

Стуком капель, влажной пылью

с ветра воем меня, как песками заносит.

Так и будет отныне.

Вечная осень.

Мимолётное стихотворение.

Мимолётный стишок...

***

С сияньем ели в конце недели проходит день.

И мы присели с тобой у ели, под ели сень.

Сидеть под сенью не нужно много для нас ума.

Из сени ели нас навещает старушка тьма.

Границы мира под звуки пира пересечём.

Не стоит право, подумай здраво, жалеть о нём.

И за границей былого мира стоят дома...

Под ели сенью застыла тенью старушка тьма. 

Про пути.

***
Заплетя все пути никуда не пройти...
Проходя по пути ты пути расплети...
Расплетая пути мне себя не найти...
От себя не уйти, расплетя все пути...

***
Проходя по пути, ты пути расплети.
В никуда перейти мне мешают пути.
Ты к себе от себя расплетаешь пути.
Перейти, расплетя  по пути.

Сна-ведение.

Попытался размыть каждое слово, растушевать, размазать. В результате читать впрямую тяжело - коробит. А вот не думая, просто слушая перестуки согласных и не смотря в упор на привычные смыслы, словно что-то просвечивает... 

Сна-ведение.

Проходя пере-ходы сонны-ми
        пере-гудами, пере-катами
Из огня с головы, да в пролыми
        пере-крытые пере-градами.
Где без смысла, без мысли
                            слышутся
Всё путешные беспрядельщики.
Иссыхается и колышится
              трын-о-травами
               зыбко-вещими.
Полу-темия полу-истины
      беспризывно случая
                        сбудутся.
И не требуя, не воинствуя
                всё, что минуло
                       по-за-буду я.

Стишок.

В ленте +Олег Александров  недавно была строчка:
"А мы уже с Утра всей кучей на ногах и лапах".
Строчка прямо просилась в стих.
Захотелось пофантазировать и написалось...

***

А мы теперь, уж скоро три часа,

Вдыхаем утра чудный ранний запах.

Кофейника...

И на ногах и лапах

Сбегаем с полутёмного двора.

Спеша вперёд, переходя на бег,

Петляем по лихому серпантину,

Всех наших дел

И склизко месим глину,

В которой расположен наш удел.

Такая заводная простота.

Урчит зверьё под руку ластя спину.

Мы крутимся,

К работе время сдвинув.

Кофейник. Утро. Я и три кота.

Осень.

Осень...
 ...Старое дерево в предчувствии зимы изново осыпало землю шелухой пожухлой листвы. Отжившей шелухой, перешоптывая-шебуршащей при каждом шаге...
 ...Зеркальный монолит подмерзающей лужи криво манит в зазеркальные, отражённые её серебристой гладью, бездны... Не заглядись в него... Не утони!...
 Скрадывающее молоко тумана нерезким, прозрачным ластиком стирает округ границы расплывающегося пространства, словно обратная сторона какой то неземной медали, словно изнанка Мира просвечивает сквозь его молочную сырость...
Сижу на перекладине. Это качели...
Верёвка,  словно в сомнении,  поскрипывает под тяжестью, как бы напоминая о тщетности бытия. И ветра, этого путеводного помощника снова нет, как всегда при таком тумане...
И не чему качнуть мой застывший на весу маятник нерешительности...
Не кому и не куда...

Стишок.

Там взгляд горит, 

Огнём пронзая глаз, 

с нахмуренного ивой горизонта...

Эвксинский берег -  

Старый берег Понта. 

Иных времён непроходимый лаз.

Подражание.

Был такой стиль в фэнтезюшке, у Олди, по-моему...
Решил на нём побалакать...
Пародия получается что ли?

Забавный опыт витийственной прозы.

Как то раз веленьем Силы,
              что роднит степенных Джинов
И распущенных Ракшасов,
             потакающих беспечно
             своей неге беспробудной,
Из глубин Священной Магмы,
             что за Пятым Плазмослоем
             по пути в Земные Недра
             гордо пучится и брызжит,
Исходил на Свет Светила,
             что зовётся часто Солнцем
              средь людских мест обитанья,
Прямо в парке, в Ленинграде,
              или нынче, что зовётся
              вновь названьем изначальным,
              на манер германский свитым,
Жуткий Демон Устрашилич,
              всех имён кого не счесть нам
              и за сто обычных жизней.
А навстречу, прямо сверху,
             Лёгким Светом Облачённый,
              яркими вокруг сверкая
             звёздочками и лучами,
Нисходил Извечно Чистый,
            но по жизни удручённый,
Яркий Дух Эфирной Дрожи,    
            как и прочих завихрений
            распрядитель в равной мере,
            всех обязанностей скучных
            так же перечислить было б
            нам не время и не место.
И СОШЛИСЬ ЖЕ!!!...

...Правда нынче, к сожаленью,
            не закончив эту прозу,
            по мирским делам домашним
            уходя вдоль коридора,
            и блокнот сложив в чуланчик
           так и не скажу всего я...  

Этюды.

Не знаю, может и зря я разошёлся вываливать свою псевдолитературу сюда в таком непотребном количестве, но вот уж доложу...
Теперь это будут этюды, как я их называю... Нечто больше, уже напоминающее прозу, чем стихи.

***
Бледные молочные блики скользнули по лицу. Мне сорок, представляешь?! Мне сорок лет и всё по прежнему. Всё те же люди, те же машины, те же деньги. Это даже не грусть. Это даже не безысходность...
Странное удивление, плохо скрываемое вонючим пузырьком болотного газа, заплутавшего среди гнилых стеблей прошлогодней осоки.
Золото. Странное, нестандартное раздражение и дрожь. Много золота. Горящие алчные глаза и пуля застрявшая в теменной кости - такой ломкой и такой непрочной в умелых руках...
Глупости! Придёт же такое в голову! Но это, наверное, действительно искусство - остаться в здравом уме за миг до хруста твоего несчастного позвоночника.
Толстая сталь банковского сейфа. Её холод и безразличие...
И снова люди, снова деньги, снова глаза. Беспокойные глаза на ледяном вмороженном в дорогой табачный дым лице крупье, сгребающего людские нервы в тугой кожанный узел своей металлической лопаточкой, полной изящества и кокетства.
Ах люди...
И это уже потом. Смерти, предательства - это уже следом... А пока - быстрые, сухие пальцы, дым и глаза. И самое невероятное - мне сорок.
До сих пор. Всё ещё - сорок лет.

***
Красное солнце улыбаясь покидало желтоватую муть на горизонте и томно ложилось всё ниже и ниже под жёсткое глиняное одеяло, полопавшееся то тут, то там беззубыми витиеватыи трещинами. Близилась ночь.

***
Органный аккорд вздрогнувшего всем телом тронного зала...

***
Безмятежность... Свистящий степной ветер перегоняет тебя, шелестя засохшей травой, толкая полынные упругие стебельки, раскачивая, разминая их сонную, жестковатую упругость.

***
А в голове у Петра Митрофановича - бурчало.
И поначалу это было совершенно скверное ощущение...
Вы скажете, что это не правильно. Что бурчит, обычно, в нижних сферах человеческих - кишечных и желудочных, а в голове принято испытывать мигрени.
Ох! Пётр Митрофанович знал это и без вас. Но вот, поди ж ты - бурчало!
Медленно, с хрипотцой выводило оно зловредные трели, отдаваясь в затылке, натужно перекатываясь под грузными его черепными костями, норовя будто бы вырваться из плена и производя при этом огромное количество многошумных и полифоничных движений, иссуплённо бормоча ли, взвизгивая ли, пронзительно срываясь на визгливые истеричные нотки, доходя до прямо таки запредельного свиста, или, словно бы обессилев, низвергалось в бездонное инфернальное грохотание, гулким эхом отдававшееся в бездонных пространствах завороженного тела...
Этого Пётр Митрофанович от своего послушного организма, уютно доживавшего уже четвёртый с лишним десяток трудолюбивых лет, совершенно не ожидал и потому - сидел с вилкой, на которую была насажена только что лопнувшая аппетиная сарделька, в одной руке и стопкой гранёной хрустальной водочки в другой.
И так он сидел, и сидел, и сидел...
А оно в голове всё бурчало, и бурчало, и бурчало...
И была ночь.
И было утро.
И было бурчание.
И казалось, что это хорошо.

***
И ропот нарастал. Люди нервно пожимали плечами, словно бы вздрагивая от чьего-то мертвенного прикосновенья, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, оглядываясь по сторонам, будто не узнавали с детства знакомые здания главной городской площади. Они перебегали с места на место, как беззащитные дети, жались друг к другу, отчётливо ощущая нарастание чего то грозного, чуждого их человеческой природе, способного осквернить их своим смердящим присутствием.
Что то тёмное вырывалось то там, то здесь из их глоток, будто обида или страх выкрикивались вместе с бранными словами, словно жалуясь на свою слабость, свою неспособность сопротивляться этой силе.
Люди искали в глазах друг у друга то ли прощения о грядущем, то ли хотя бы безмолвного разрешения на то, до содеяния чего оставались считанные минуты, что, как казалось, можно было бы ещё предотвратить.
Но вот - всё всё длиннее становились обидные и гневные причитания, всё чаще раздавались они то здесь, то там... Всё отчаяней летели шапки о земь, всё злее глаза, всё бессистемнее, бессмысленнее - жесты.
Что то, словно бы смакуя, овладевало толпой людей по три-пять человек, лепило их в комочки разрозненно заставляя перебегать с места на место, пробуя свою силу в мелких стычках. Появилась первая кровь, первый вой ужаса раздался из груди женщины, осознающей наконец
фатальную неотвратимость происходящего...
И началось...
Площадь, словно удавка стремительно сжалась в размерах, перехватив глотку повешенного, соскальзывающего со своей последней в жизни опоры в безнадёжную бездну смерти.
Словно утроба, в попытке вытолкнуть, залежавшийся в ней, живой ещё плод стискивает его в себе одним конвульсирующим могучим ударом, стремясь то ли освободиться, то ли уничтожить ставшую вдруг инородной выращенную внутри неё плоть.
Словно молот и наковальня формуют мягкий, потерявший привычную свою упругость металл, обрушились стены площади на нервы обезумевших людей и не нашлось им более на ней места.
Вместо этого - чувства, переполнявшие толпу внезапно обрели новое многорукое, многолапое тело, орущее и визжащее на сотни глоток, жаждущее подчинять или разрывать непокорных. И тесно ему стало в этом мире...
Зазвенели стёкла. Заскрипели высаживаемые дубовые вороты. Пламя первого подожжённого дома осторожно лизнуло заиндивевшую черепицу крыши, взлетело над ней и заплясало свой вакхически-сатанинский танец.
Остро запахло свежей человеческой кровью, раздались выстрелы...
...Чёрные, как сажа, вороны уродливо кувыркались в гаснущем вечернем небе...

***
...А лес так и стоял в пыли.
Глупо как то опять застыв сероватыми, сыпучими подтёками на безмолвных, бесчувственных листьях, увязая корнями в душные, мутные хлопья сероватой нечисти, боясь дрогнуть, боясь пошевилиться
И тихо. И ни ветерка. Ни движеньица.
Словно бы заваленный муторным хламом ужасный чердак полусгнившего дома на самом краю разрушенного войной города. И ни человека. Ни звука. Пусто так. Глухо.

***
...Всё как обычно. Смотришь перед собой. И вдруг что то как-то отвлекает, как бы движение или колыхание какое. Ещё ни чего не разобрать, то ли блики, то ли тень пробежала, но через секунду глаз, "отъезжая" в сторону, наводит на резкость - и вот он - вижу.
Из ничего, из пустоты... Появляется так, словно в этом месте действительно что то есть. Но ведь - нет же! Не более чем в любом другом.
А потом изображение всё чётче, как в фильме при комбинированных съёмках. Сначала прозрачность, контуры, дымка какая то. Но всё зримее, всё яснее. Порою быстрее, порою медленнее, но является и вот уже почти совсем готово. И плоть и запах и может быть даже и вкус какой-нибудь - всё при нём. Всё есть. А ведь минуту назад, самую что ни на есть временную малость до того - не было. НЕ БЫЛО! Ни места. Ничего.
Вот ведь как! И уходит так же. В нигде. В никуда. Так то...

***
 Окно. Любимое Ухоженное. Заботливо протираемое хозяйкой до невидимости, до неуловимости. До всепрозрачности. И вдруг...
(Ох, даже дыхание перехватило.)
ДОЖДЬ!!!
Душноватый, пыльноватый, затихший было воздух вдруг загремел под ударами капель. Разрастаясь по деревьям, по железным миролюбивым крышам, по облезлому старому асфальту.
Дружно! Враз!!! Ринулись мириады маленьких, пульсирующих и переливающихся всеми цветами радуги бриллиантовых капель. Вниз. Вниз. Вниз
И застучали. Затенькали. Затараторили, перебивая друг друга.
И потекли по стеклу. То медленно, то вдруг срываясь по скользкому вниз. Вниз. Вниз!
И водяная пыль, словно духи освежит кожу, если распахнуть окно свежестью и сиянием...
Но холодно ли, плохо ли нынче - не знаю. Нет желания. Нет радости. Пусть так как то. Пусть- за окном. Пусть без меня...

***
Стукнула дверь. Шумно. С грохотом. Но как то уж очень сразу.
Иная ведь, вот, тоже и резко, и с размаху, а надолго. И гул идёт по дому. И косяк как то дрожииит весь, словно огромный контрабасище. Даёт чистый, прозрачный тон. И даже фужеры изредка в буфете мелодично так звякнут ему в ответ.
А это. Тьфу! Пропасть... Словно и не дверь вовсе. Одна растроенность, ей богу!

***
Ну и осень нынче. В этом году, что-то особенно. Мокрая скользкая, словно жаба. И холода нет, а словно в холодной липкой паутине какой то ходишь по городу. Утро ли. День ли. Вечер.
Всё - одно. Всё - к одному. Осклизлость. И ноги подскальзываются. Разъезжаются на влажном асфальте. Будто наглицеринены. Будто с мылом.
Яркости, желтизны, которой всегда ждёшь напоследок перед холодами - так и не было.
Листья пожухли, будто сами собой, переходя из зелёного сразу в какую-то болотно-коричневую гамму. И, побитые дождями, как то безпросветно рухнули в грязь. Не сопротивляясь, все сразу. За какую то неделю всё было кончено.
Можно бы и морозов ждать или, там, на худой конец, заморозка. Чтоб подёрнуть всю эту липкость скалывающимися, приятно похрустывающими кусочками.
Но нет. Так и морит, так и тянет день за днём. Не пускает зиму. И тягостно и неуютно.
Пусть уж не лето. Так ведь вот же - и не зима.

Стихи.

Вчера выложил в Гуглоплюсе в сообществе Стихоплётов свои стихи.
Некоторые из них я пока здесь не печатал. Заполню ка я этот пробел...
Ну и ещё кой чего запечатаю...

***
Твоё небрежное касанье
Моих задумчивых словес
Не принесёт тебе желанье,
Не вспыхнет золотом Небес.

Мои плутающие строки
Тебя уже не оскорбят.
Они уже совсем не строги
И боли тайной не таят.

Ты может быть вздохнёшь украдкой.
И снизойдёт к тебе покой
Гнедой игрушечной лошадкой...
Моей Вселенной, путник мой.

***
Брожу опять вкруг острия ножа.
Нестройными, чуть зыбкими кругами.
Чтоб как то снять страдания меж нами,
Я скрадываюсь, тихо ворожа.


Помните о моей смерти.
             "...моментом в море!"
1.
Внутри уже 
      всё плачет нынче горько,
Шарахнувшись по тёмным подворотням 
                                        моей души...
Из нечистот, просушенных на Солнце,
                                        я строил город,
Вычурности камня с дерьмом мешая.
Больше нету силы...
                  ...Ищу окно в которое
                                    с прискока
Я все проблемы выкину наружу
                 вслед бренности заброшенного тела.
И чистым буду...


2.
День отшумел.
Дорога ниткой серебра брела к закату.
И пыльным местом сапога
                       забив лопату
                       в коряжистость, пропахшую землёй,
Могильщик пел...
Я слушал...
Меня здесь завтра только похоронят...

3.
Я здесь теперь уж больше не живу.
Газеты с бесполезными словами.
Друзья с потухшими от слёз глазами.
И мы, счастливые когда то сами,
                   гонявшие линялую листву.
Нет! Дудки!!! - я здесь больше не живу!!!

4.
Мне интересно.
Нет.
Вот-так-вот.
Правда!
Что будет, если вдруг звонок настырный,
       прервав твоих метаний голод,
                 однажды днём
                            тебе печально скажет,
                                    что нет меня?


Ну и то, что вообще мало кто видел...


***
Едим ещё. Стеклом уставлен ужин.
Оно молчит, не режется, покуда
Ты не сказала мне печальных слов
К последней перемене блюда.

***
Ты помнишь нашу тишину?
                      Уже смеркалось.
Я провожал тебя одну.
                        Такая малость!
Но ты легка и весела
                        со мной игралась.
И наша жизнь уже тогда
                         не состоялась.

***
Шуршит по Земле позёмка.
Медленно или быстро, но
                     живёт человек свою жизнь:
Плывёт по воде кораблик.
Горит свеча.
Путник идёт, ещё не видя дороги.
Доброго утра, Матушка...

***
Одна из них была
               так горда и высокомерна.
Другая так нежна и ласкова.
Я разрешил их любить себе
                           не разделяя.
В моём сердце пока не так много
                             холодного места,
Чтоб сдавать его проезжающим.

***
Иллюзия возвышенно хранит
                нас до поры до времени,
Покуда
         мы в самой-самой
                               самости своей,
Уверенные
          в собственном
                               обличьи,
В таинственном
                  сокрытьи бытиём
                               всех наших тайн,
Не обратим внезапно
                  былого взора на
Известности
             всем наших преступлений.
                   Всех наших пошлостей...
***
И молятся,
          и отзвуки Небесны
Летают и кружатся неспеша,
Как радоваться учится Душа
На сукровечных улицах воскресных.

***

Я вновь в стране, что пешим не понять
И проезжавшим мимо не измерить
Здесь нужно жить. Рожать и умирать.
И высшей значимостью втихомолку бредить.

Страна огромна... Бешеных светил
Я ощущаю бешеное жженье.
Я ожил здесь. И жизнью заслужил 
Прожить ещё раз - в новом поколеньи.

О, Родина!
                        ...Излишеством словес
Не в силах сути я твоей коснуться.
Лишь помутнеюсь я челом небес,
Да слёзы тучей на землю прольются.

***
И обстоятельства, как капельки из ртути,
Текут, перекрывая
                 собой дневное Солнце. Застит...
Тень находит.
И в сумерках, идя и спотыкаясь,
                  не разберёшь дороги,
Пока ты не наткнёшься на приют,
Или пока глаза не попривыкнут.  

***
Странная сила, сумбурная сила,
Словно сознание перекосило,
Словно истину уносило -
И надо бы силы, ан нету силы...
На берег выбрался с ней насилу.
Силы иссякли. Дайте силы!
Как травы людей судьба покосила.
Странная сила, сумбурная сила.

***
Я захожу в свои сны.
Я умеряю печаль.
Жёлтых сосен стволы
Медленно кружатся вдаль.
    
Тело пульсирует в такт -
Дрожащее пламя свечей-
Я заключаю свой пакт
С Демоном серых ночей.

Бьётся сознанья вуаль
На кончике смерти-иглы.
...Медленно кружатся вдаль
Жёлтых сосен стволы.

***
Сегодня я услышал тишину.
Сегодня я увидел бесконечность,
В пространствах, погружённых в бессердечность -
Немой укор, поставленных в вину.

С сюитой снов раскрепощённых чувств,
Слезами умываясь, полубоги
Снимают с покрывала недотроги
Циничность бездн и вязь седых искусств.

И где финал безверию начала?
Где чуткость в утончённой ворожбе?
Я мучаюсь утерянной судьбе
Средь канители шутовского бала.

***
Я видел этот город в полусне
С твердынями церквей монументальных.
Я видел очертанья зданий дальних.
И очарован виденным вполне.

Там с холодом молочного тумана
Ступени поднимались из воды.
И нежные чугунные сады
Там берегли безмолвствие фонтана.

Под хохот разъярённого коня,
Застывшего по воле красной меди,
Я видел море лиц, вина и снеди
И пистолет, смотревший на меня.

И радостно и жутко стало мне
Я чувствовал всесилие начала,
Когда жалеть о жертвах не пристало...
...Я видел этот город в полусне.

***
А ночь прошла по миру торопясь,
Размашисто, юродиво, неровно,
И невзначай задела невиновных,
И сбросила возвышенное в грязь.

И утро поднималось над тобой.
И сумерки, как прошлого обломки,
Пытались запихнуть в свои котомки
Последнее, чтоб унести с собой.

И Солнце не узнало пепелищ.
И не было к блаженствию возврата.
Средь алчного убийства и разврата,
Средь мира обездоленных жилищ.

...Преобразился ль лик святой Земли?
А может врут в издёрганном народе,
Но слышал я недавно, вроде,
Мол, сумерки котомки принесли...

***
Я ненасытен - похоть, пламень
Любви смешалися во мне.
И странности венчальный камень.
И пыльность в мелочном огне.

Всё распадается на части.
И сквозь расколы наяву
Я прозреваюсь в новой страсти,
И новой жизнею живу.

Но явь, убога и стеснённа,
Сковала мраком сны мои,
В желаньях тая углублённо.
И в этих неуёмных "и"...

...Бегу по круче, ускользая
Собой из под бегущих ног.
И жить хочу не умирая,
Как если б умереть я смог!

Закон Архимеда.

Да! Некое абстрактнейшее тело,
Имеющее собственный объём,
И погружённое рукой умелой
В субстанцию,  
            что газом назовём,
По чьей то воле
            в этом мире бренном
За разом в опытах
            последующий раз
Выкидывает сила веса тела,
объём которого 

                     заполнил газ.

***
Подчас за стиранной иконой
Сомнительных безгрешных фраз
Проглядывает беспощадно
Совсем уж явственная грязь.

Но мы клянём не эту мерзость,
Скрываемую, как пришлось, 
А что снаружи налетело
И отскоблить не удалось.

***
И где-то в сумраках такого полубреда,
В таинственных манящих небесах
Я чувствую волнующие среды
В невидящих, распахнутых глазах.

Там место есть вселенскому потопу,
И гномика смешному озорству,
И танца распритопному прихлопу,
И женщины немому естеству.

И пусть неладно, но послушно скроен,
Без смысла запредельно утончён -
Я чувствую и этим успокоен...
Я чувствую и этим обречён... 

***
Листья моего нового тела
                улыбаются Солнцу,
А корни пьют аромат 
                сочной Земли.

Твои глаза смотрят в меня насквозь.
Ты приходишь сюда без разрешения,
Но мы до сих пор друзья, 
        мой маленький,
        игрушечный лесоруб...

Любовь она всегда
                 подходит попозже.
Только бы она не опаздывала!

*

Тебя не найти...

Ведь ты обычно всегда там,

                               где тебя нет... 

Забавная история.

"День принятия в комсомол. В школьном комитете нас уже "приняли" и теперь привели в Райком ВЛКСМ на "торжественное вручение комсомольских билетов".
Вообще говоря, нас из школы получилось не много - человек пять. Но такие группки собрались и из других школ города. Поэтому вместе, в гулком коридорчике актового зала, собралось не один десяток человек.
Инструктор райкома улыбаясь вынесла корочки и нас запустили в зал.
Зал был небольшой и мы еле-еле убираемся в шеренгу по-одному. Чё то опять говорят, но к тому моменту в подобные слова я уже начинаю рефлекторно не вслушиваться. Куда больше смысловой информации шло через интонацию - как предполагалось возвышенно-торжественную, и глаза собеседника (в данном случае оратора). И хотя наш инструктор пыталась изобразить праздничность и парадность, в интонации читалась рутинная усталость, а посему и лёгкий страх не попасть в правильное настроение...
Речь закончена и мы уже было собрались получить билеты, порядком утомившись и отчасти засыпая под торжественные речи, и покинуть этот актовый зал, как вдруг неожиданно раздалось:
-Билеты вам будет вручать второй секретарь райкома... и назвали имя, фамилию и отчество.
...Я потом часто видел этого дядьку, вечно уставшего, с большими глазами, напоминавшего мне актёра игравшего главного героя в фильме Овод, но тогда его появление выбило меня из сумеречного состояния и я почувствовал причастность к чему то большему, чем я, мой приход в этот актовый зал и получаемые мной вскоре корочки...
Он просто ворвался в зал, быстро прошагал в дальней конец шеренги и начал вручать билеты...
Говорил "поздравляю".
Отдавал книжицу.
Слушал ответное "Спасибо".
Жал руку.
Делал шаг в сторону, к следующему комсомольцу.
Поздравляю - спасибо. Шаг.
Поздравляю - спасибо. Ещё шаг.
Я то ли разволновался, то ли  разнервничался, а только переживал каждое следующее вручение комсомольского билета так, как будто это был диалог именно со мной.
Поздравляю-спасибо! Шаг.
Поздравляю-спасибо! Шаг.
Напряжение во мне росло, как растёт речная волна, заходя на отмель...
Осталось пять, четыре человека...
Поздравляю-спасибо! Шаг.
Поздравляю-спасибо! Шаг.
Вот он сказал "поздравляю" моему соседу.
-Спасибо!
ШАГ!!!
И я, пережив этот диалог уже много, почти бессчётное число раз, опередив секретаря Райкома, выпалил:
-ПОЗДРАВЛЯЮ!!!
То ли дядька и сам был под гипнозом числа повторений, затянувшегося однообразного ритуала, но только огромные глазищи не выразили не малейшего удивления, когда он ответил: - Спасибо!!!
Вручил мне билет.
И только когда мы уже жали друг другу руки, в его глазах я прочитал тень удивления от необычности происшедшего с нами и какую то попытку изменить возникшую неправильность случившегося...
Но неумолимый закон ритма заставил его сделать шаг дальше, встретиться глазами с новым "вступающим в ряды"... И он, похоже, выкинул происшедшее из своей памяти...
Уже много лет прошло с того дня, но я почему то нет-нет, да возвращаюсь в своей памяти к тому странному моменту своей жизни... Возвращаюсь и думаю.
С чем же таким я мог тогда поздравить второго секретаря Райкома? И за что же, наконец, он сказал мне спасибо?"

Стих.

Эда из Гуглоплюса подкинула "ошущение себя тараканом в чьей то голове"...
Образ торкнул и получилось вот такое:

***
И тараканом в Божьей голове
Себя почувствовав, перемещаться...
Бессмысленно, неторопясь (к чему?).
И ощущая дико странный холод
Никчёмности... И пустоты вещей...
Как крышей съехавший Кощей.
За бесконечность - только раз был молод.

Стих.)

***

Слова просыпались

С сознанья  сетки

               горохом буковиц пустых.

С куриной суетой наседки

                         сгребаю их...

Стихи.

Мои древние поэтические опусы...

Вразбивку!

***

Я просто устал...

Нужно взять одеяло.

И скинуть одежду.

И броситься в сны.

И думать всю ночь, будто это поможет...

***

Я пробовал,

                пытался обойти,

Не приближаться

                          искренне пытался,

Бежал по буеракам,

                              спотыкался.

И выбирал...

                кратчайшие пути.

***

Органный аккорд, вздрогнувшего

                          всем телом тронного зала... 

***

Была война

          и с страстию пролит

                                         и отболел

                                                 в нерасторопной спешке

Людской, военный, обгорелый спирт

                                    из душ убитых и не уцелевших.

Телами выживших запружена

                                               Москва,

Как в страшной деревяшке инвалида

Ещё осталась плоть...

                      Как прорастёт трава

                              на старых бомбах

                                       с ржавчиною всбита...

Мы выиграли.

            Все побеждены.

                         Орудия покорно затихают.

Всё кончено,

            поскольку из войны

                         домой людей

                                         уже не отпускают.    

***

Две мелодии есть у меня,

                                    две струны.

То одна зазвенит в тишине,

                                    то другая застонет.

Ветер их понесёт в вышине,

                                      ноты воздухом тронет.

Две мелодии есть у моей тишины.

***

Тихо-тихо я к тебе подойду.

Тихо-тихо ты меня подождёшь

Нынче встретил я тебя не одну,

Не одна меня ждала ты, так что ж?

Ты научишь меня дверь открывать,

Ты научишь обивать сапоги,

Научившись меня тихо впускать -

Отпусти...

Удивительно движенье руки,

Только это для меня - не со мной.

Словно странные теченья реки.

Скажешь: "Мой..."

Просто это ты меня подождёшь,

Потерявшись где-то между собой.

Это где-то там ему ты тогда

Шепчешь: "Мой..."

***

Она тряхнула

                  глянцевой и чёрной

Одеждой с обнажённого плеча

И, потянувшись, скалясь и урча,

Перебежала путь дороги торной.

Мы, двинувшись,

                  слегка замедлив шаг,

Перешагнули след её звенящий.

И сумрак ласковый, пугающий, манящий

Стал осязаем, словно старый враг.

Что стало дальше?

                      Нам ли оценить,

Чуть стрелки отошли от бездны края?

Я помню вечер, изморозь глухая...

Я помню нежелание любить.

***

Фонарь горел какой то не в себе.

Я шёл обратно, утомлённый снами

О нас,

         что стали между нами,

И застят свет...

***

Ты мне сказала,

                будто плохо представляешь

Процесс, что называется любовью.

Мы пальцем озабоченно чесали

Свои задумчиво-нахмуренные лбы,

Пытаясь оценить наивность чувства

И искренность.

                 И меру лжи.

***

Стылые свечи,

               стекая со стенок,

                                Слёзно

Совсем попытались раздеться,

Сбросив с себя одеяние плоти,

                                 Свет обнажая...   

***

Мы встретились

                  в толпе, на пол-пути.

И толчея людской

                   кан-канной спешки

Нас стиснула,

                   как грецкие орешки.

Так и стоим -

                   ни выйти, ни войти.

Мы встретились с тобой

                    на пол-пути...

***

Тихим шорохом голых ветвей

За стылым твоим окном

С качанием медленным занавес

Я прихожу в твой дом.

Я поднимаюсь уютным дымком,

Сахаром падаю в чай.

Меня не видит из вас ни кто

И ты уж - не замечай.

И дом твой уйдёт несбыточным

                                               сном,

Исчезнет, как летний лес

Со стылым-стылым зимним окном,

С качанием занавес.

Африка.

               "...не ходите дети

                            в Африку гулять."

Мои стихи совсем не производят

                         приличностей размеренного текста.

Я словно б дрожь, готовая разлиться

                          под кожей зверя в ожиданьи гона,

Вибрируя и нервно подминая

                             лохматой лапой зелени листа,

Я словно б в ожидании разряда перед ударом молний...

 Уж напрягся,

                 и словно

                       кровь моя застыла

От напряженья в напряжённых жилах...

И ток пошёл и строчки разрубили

Тень пустоты

                    вкривь синеватым треском

И бешено пахнуло в нос озоном,

           И псы взялись,

                                и ноги понесли.

***

Охрипший бой часов затих,

Войдя в разбуженные стены.

Как нет у времени замены,

Так нет починщика на них.

***

Светлые-светлые полоски ткани...

                                треплет ветром.

Это волосы...

            Они упрямо опять и опять налезают на глаза.

И ласточки...

             Чёрными стрелками мелькают в кадре.

Это фильм. Фильм о странном...

Бешенно вздыбились безмолвные скалы.

                  Напряглись.

                              Взгорбились.

... Пальцы загребают прогретый песок.                 

Тропинка.

           Тропинка в горах.

                                 И солнце!!!

Прогретые камни.

             Немного пыльно, но пальцам приятно.

Я ступаю всё дальше и дальше...

Я не спешу.

           К чему? Главное не потеряться!

           -...учи адрес. Потеряешься - не найдёшься!

           - ...Планета Земля...

***

Как дует нынче!

              Морозный ветер!

Пойду прикрою...

Картонной дверью я щель в буфете...

Бедняга!

Скоро,

       уж четверть века

Живёт, наверно, без задней стенки...

               ...и хлопья снега

к нам залетают

                   через раскрытый

                                        рот

                                             Беспредела...

***

Ты ходишь по моему дому...

Ложишься в кровать.

Хлопаешь шкафами на кухне.

Глупая - иди спать!

Скоро утро.

Маленькое

          ты моё, приведенье...

***

За грусть секунд его непониманья,

За леность свежую,

                         за сытые раздоры,

За бессемейственность,

                          за уговоры

Бесстыдных глаз

                           и дремоту Души...

Просить прощанья?

***

Ты проходишь заутреню неторопясь,

Одаряешь улыбками-снами.

И уютна и счастлива детская связь

Между нами.

Я теряю в запале пожитки свои

И бреду, как в бреду, колеями...

Убаюканно-тихо здесь плавают дни

Между нами.

Мы несём развлечения наших надежд,

Называя случайности - жизни делами...

Дует ветер на нас, не затронув одежд...

Между нами...

***

И бухты бесконечных кораблей,

                                      как осы жалят наши спины,

И нечего тогда сказать уныло уже друг другу,

И глаза мешают.

Как окуляры, спрятавшись в карман,

Не помогают при интимной встрече.

И вечер. Этот милый вечер.

И  шарабан.

И море.

И туман.

И что то острое щекочет под лопаткой...

И ты опять глядишь, опять глядишь украдкой.

И я не знаю,

             как молчать тебе...

                                 

***

О Ваша Искренность!

О Ваше Постоянство!

И восхитительность,

                       и кроткое жеманство,

И свежести воинственный укор.

И редкость встреч,

                        и лёгкая ранимость,

И странность, и зазнайства, и смешливость.

И трепетности беспокойный вздор,

И суетный поспешный разговор,

Покатых плеч случайная учтивость...

И Бешенство!

               И Гластность!

                             И Гневливость!

И чудодейственность...

                           И страшная Тоска.

И завиток у тёплого виска -

Невероятности

                    оплаканная милость.

***

Ты бессловесных слогов

                      вязь мою странную кружишь

Взглядом горячечных снов

                       в смотанность жизненных кружев.

***

Немного боли,

Немного страха,

Немного соли,

Немного маха,

Чуть-чуть свободы,

Чуть-чуть крови,

Чуть-чуть невзгоды,

Чуть-чуть любви.

                         

***

Это время пришло.

Я его осознал не случайно.

Я застигнут врасплох,

Я ни крохи не знал наперёд.

И драконье крыло,

И ревнивая девочка - тайна

Полыхнули во мне

Нетерпением старых забот.

Словно руки пусты,

Словно сердце подёрнула нечисть.

И слова - не слова,

Раз под утро кричат петухи.

И лети под уклон,

Чертыхаясь, крича и калечась,

И прости облака,

Уходящие из-под руки.

Так воздай же себе,

Что потеряна чувственность страха,

Проглоти в тишине

На потерях укатанный ком,

Возлюбивши врагов,

Собери свои силы из праха.

И не щурься на свет,

пригрозив за плечо кулаком.